Интервью М.Ю.Шкатова в газете "Санкт-Петербургские ведомости" от 16.05.2014

Михаил  Юрьевич  ШКАТОВ -  генеральный директор ОАО "Севморгео"


"Санкт-Петербургские ведомости" от 16.05.2014

К СОКРОВИЩАМ МОРСКИХ ГЛУБИН 


О петербургской компании «Севморгео», которая входит в состав ОАО «Росгеология», объединяющего государственные геологические предприятия России, знают все, кто ведет хозяйственную деятельность на реках Северо-Запада, в Финском заливе и на северных морях.

В 1999 году «Севморгео» стало специализированным Государственным центром мониторинга геологической среды шельфа.
Основная специализация «Севморгео» - глубоководные геофизические исследования, на базе которых строится тектоническое представление о земной коре.

В результате многолетней работы петербургских геологов было неопровержимо доказано, что центральная часть Охотского моря является продолжением российского шельфа.

- Михаил Юрьевич, помнится, еще до официального решения ООН по Охотскому морю министр природных ресурсов и экологии Сергей Донской сравнивал признание его внутренним водоемом России с «пещерой Али-Бабы, доступ к которой открывает огромные возможности и перспективы для российской экономики». Как же удалось открыть эту пещеру?

- Это итог кропотливой 10-летней работы по измерению глубин, определению структуры дна, анализа огромного массива данных и сопоставления самых разных геологических критериев. Еще три года работала комиссия по рассмотрению российской заявки... Процедуры, установленные международным морским правом, сложны и долги, но и результат крайне важен для страны. Для ее рыболовства, нефтегазовой отрасли. По оценкам экспертов, около 40% полученной территории занято залежами энергоресурсов.


- Работы по определению внешней границы континентального шельфа продолжатся?

- Да, хотя в конкурсе на проведение таких работ в Арктике победила мурманская Морская арктическая геологоразведочная экспедиция (МАГЭ). Но мы будем работать совместно с ней на собственном оборудовании. Экспедиция пройдет в 2014 году. В соответствии с нормами международного права Северный полюс и прилегающий к нему регион Северного Ледовитого океана не принадлежат ни одной стране. Однако арктические страны - Россия, США, Норвегия, Канада и Дания - имеют права на двухсотмильную экономическую зону вдоль своих берегов. Россия планирует прирастить эту территорию, подробно исследовав морское дно и доказав, что часть хребтов геологически относится именно к нашему шельфу, а значит, и к нашей стране.

С этой целью мы изучим северную оконечность Северной Земли, Земли Франца-Иосифа и часть акватории восточных морей. Нас интересуют подводная возвышенность Менделеева, хребет Ломоносова и расположенная между ними котловина Подводников. По оценкам наших геологов, эти шельфы и мелководье очень перспективны на нефть и газ.


- Но ведь технологической базы для освоения арктических шельфов пока не существует...

- Я бы так не сказал. Именно сейчас активно развиваются подводные технологии, даже проектируются подледные добывающие комплексы. «Севморгео» уже опробовало свои донные станции во льдах на 80-градусных широтах с привлечением подводных лодок. В ноябре мы проведем глубоководные испытания сделанного нами 15-метрового бурового станка. Это пятитонная махина, которая опускается на глубину 4 - 5 километров и бурит там на 15 метров.

Аналогичный двухметровый станок уже был нами применен в Арктике. С его помощью и с помощью подводных аппаратов мы нашли обнажения на подводном плато Менделеева, отобрали пробы грунта и подтвердили его континентальную природу. То есть мы доказали принадлежность этого плато континентальному шельфу России.


- Бурение на глубине 4 - 5 километров - это, наверное, уже космические технологии?

- Это сравнение вполне корректно. Наши специалисты сконструировали глубоководные буровые аппараты, не имеющие аналогов в мировой практике.

С их помощью уже открыто месторождение сульфидных руд в Атлантическом океане. Наш станок бурит и на Тихом, вскрывая железомарганцевые и кобальтомарганцевые корки. Это разлитая после подводного вулканического извержения лава толщиной от 1 - 2 до 10 - 12 метров, содержание руды в которой на порядок-два выше, чем в обычном месторождении. Кстати, похожие корки давным-давно были найдены и в Финском заливе. «Севморгео» уже производило добычу здесь в опытном порядке, промышленная разработка, думаю, начнется лет через пятьдесят.

Хорошо зарекомендовала себя и более ранняя наша разработка - донная самовсплывающая сейсмостанция. Проект выполнен с помощью конструкторов Института океанологии РАН им. Ширшова. Это прочная сфера, внутри которой помещены геофизическое оборудование, аккумулятор, высокоточные часы и записывающая аппаратура. Такие сейсмостанции устанавливаются на глубине до 4 тыс. метров через 10 - 20 км и фиксируют «эхо» от посланной волны. Выполнив задачу, станция всплывает по акустическому сигналу. Цель подобных исследований - изучить структуру земной коры на глубину до 30 - 40 км.

Также мы стояли у истоков гидроакустической технологии поиска углеводородов в мелководных зонах. В отличие от моря, куда можно отправить исследовательское судно с длинными «косами», усеянными гидрофонами, работа на мелководье очень сложна. Обогнуть острова и мели, развернуться, не запутав «косы», - большая проблема. Плюс приливы-отливы, создающие дополнительные шумы... Для работы на мелководье мы придумали другую технику - например, донные станции и плавающие буи с гидрофонами. Совместно с трестом «Севморнефтегеофизика» мы начали сейсмические исследования в зоне Варандейского месторождения, в Обско-Тазовском мелководье. Только в Тазовской губе найдены четыре перспективных объекта добычи. Кстати, по этой технологии в последние годы мы получили заказы из Туркмении, Чили, Эквадора.


- Ваши технологии используются в государственных масштабах?

- На основе наших установок создана государственная сеть опорных профилей на море. Профили - это линии, протянувшиеся через северную часть наших морских границ на 500 - 1000 километров и более, вдоль которых расставлены глубоководные геофизические приборы. На основе получаемых с них данных о скорости акустической волны строится вертикальный разрез больших участков недр Земли - так называемая каркасная модель. Эти «глубинные карты» нужны и ученым, и недропользователям. А сейчас вот оказались востребованы и в деле управления внешней границей континентального шельфа. На основе работы нашего сейсмического комплекса «Граница» и была принята российская заявка по континентальному шельфу в Охотском море.

Покрыть территорию России такими опорными профилями, чтобы на базе глубокой геофизики выстроить тектоническое представление о земной коре, - советское изобретение. Сейчас глубинным зондированием суши занимается только петербургский институт ВСЕГЕИ. А на морском дне это и в мире-то мало кто делает... Мы же проводим весь комплекс - от «полевых» работ до обработки данных.

Сегодня мы понимаем, что такой фундаментальный подход к недрам был правильным. Мы получили глубинное строение своей земли и морского дна - с пониманием тектоники, динамики больших плит. За этими уникальными материалами в «Севморгео» обращаются крупнейшие российские недропользователи - «Газпром», «Новатэк», «Роснефть».


- С кем «Севморгео» работает в партнерстве?

- Основными партнерами в сфере поиска полезных ископаемых на океанском дне стали Полярные морские геологоразведочные экспедиции из Ломоносова и «Южморгеология». Мы предоставляем этим предприятиям разработанную нами технику.

И все больше партнеров у нас появляется именно в Петербурге. Сейчас выходим на конкурс, объявленный метрополитеном. С предприятиями Северо-Запада сложилось прочное сотрудничество в области проектирования и выпуска станков, лабораторного оборудования. Тесно взаимодействуем с инжиниринговым центром Ижорского завода, который изготавливает нам детали, с Центральным научно-исследовательским институтом судовой электротехники и технологии (ЦНИИ СЭТ).


- Границы, шельф, Мировой океан... Но давайте вернемся «на землю» - к интересам Петербурга, ведь вы с 1999 года исследуете Финский залив...

- Да, Минприроды передало нам функции регионального центра мониторинга и охраны геологической среды континентального шельфа Балтийского и арктических морей. Хотя экологическими исследованиями этих зон мы занимаемся с 1991 года - с момента создания «Севморгео» на базе Инженерного центра при институте ВНИИ океангеология.

Сейчас специалисты Центра геоэкологического мониторинга «Севморгео» (химики, геофизики, инженеры-геологи) проводят геоэкологическое обследование акваторий Белого и Баренцева морей, а также Финского залива. Работы проводятся и в рамках международного сотрудничества балтийских и арктических стран.


- Что представляет собой этот мониторинг?

- Пробы воды и грунта берутся с поверхности и с небольшой глубины - сантиметров на 15. В общую систему включены около 40 станций, из них 15 - 16 - постоянной дислокации. Годами мы ведем бурение в одних и тех же местах, наблюдая изменение биохимических параметров загрязнения донных отложений и придонных вод.

Результаты ежегодно публикуются в издаваемых нашей компанией информационных бюллетенях о состоянии геологической морской среды, которые распространяются по всем областным и городским природоохранным организациям. Эта информация позволяет оценить степень техногенной нагрузки на акваториях, что, по идее, должно учитываться при принятии решений в сфере недропользования в регионах Северо-Западного федерального округа. Ведь она помогает предугадать воздействие на природу новых объектов.


- И предугадать можно, и учитываться должно, тем не менее ситуация в заливе все обостряется...

- Наши специалисты, годами наблюдающие за Финским заливом, не поддерживают алармистские заявления типа «Балтика - мертвое море». Более того, ситуация в заливе даже стабилизировалась за последнее пятилетие. Качество стоков благодаря огромной работе петербургского «Водоканала» заметно улучшилось, снизилось число несанкционированных выпусков. Балтийская инспекция Российского морского регистра судоходства практически изжила такое страшное явление, как «серый нефтеналив», преодолены последствия намыва «Морского фасада»... И точек с превышением ПДК по тяжелым металлам, нефтепродуктам, радионуклидам в Финском заливе сейчас почти нет. Тем не менее и близко подошедших к пределу немало.


- С вашей точки зрения, реки и каналы Петербурга сильно загрязнены?

- Много грязи попадает в залив во время дождей, когда стоки сливаются помимо канализации в реки и каналы. Нева - река быстрая, с песчаным дном, она все проносит, а вот в тихих речках опасные вещества накапливаются. Смоленка - это кадмий, в Кировском районе - ртуть. В Екатерингофке содержание свинца достигло 0,3 процента - это уровень бортового содержания в месторождении. Истоки этой проблемы ясны: Петербург - мегаполис с большим количеством автомобилей и старых промышленных предприятий.

В принципе любая хозяйственная деятельность человека создает природе проблемы. Мы занимаемся определением сейсмической опасности для агломерации и объектов атомной энергетики, а также поиском на дне водоемов затонувших судов, взрывоопасных и токсичных предметов.


- Но ведь воздействие на природу новых объектов специалисты как-то просчитывают, прежде чем дать инвесторам разрешение на запуск производства...

- В подходе к вопросу есть существенный изъян - разобщенность. Понятие оценки воздействия на окружающую среду учитывает только один рассматриваемый проект. А если их реализуется одновременно десять? Каждый покажется вполне безобидным, и каждый получит отдельное разрешение. А начнут все вместе копать - вода замутилась, рыбе дышать нечем, замор.

Карьер для «Морского фасада» в свое время был жупелом, а ведь там в это время семь организаций работали! Фоновую съемку в узкой губе для каждого элемента порта делает своя компания, и по отдельности все выглядит не так уж плохо. Но там уже не вода, а кисель! Нужна серьезная координация всех участников деятельности в этой зоне. Болевые точки Финского залива образовались именно там, где нет такой координации: порт и гавань старого порта на Васильевском, район Лахты, Выборгский залив, Невская губа. Обострилась проблема размыва береговой черты в городе и в области.


- Известно, что ваше предприятие не только фиксирует загрязнения, но и «прибирает» за нарушителями...

- Да, мы устраняем экологический ущерб, нанесенный человеком Арктике за все годы ее освоения. По договору с государственными органами мы должны до 2020 года вывезти на Архангельский полигон до 80 тыс. тонн разнообразного хлама. Это бочки, старая техника, бревна, рассыпанный уголь и известь, даже навоз... На мерзлоте же ничего не разлагается. Уже очистили острова. Вывозим в год от 8 до 16 тыс. тонн. Впрочем, реально мусора там оказалось в 3 - 4 раза меньше первоначальных оценок. К тому же часть хлама нам не дают забирать историки. Лежит старый самолет, 30 сгнивших самосвалов без колес, полуразрушенная радиолокационная станция, говорят: не трогайте, это все памятники культурного наследия, свидетельство освоения Севера. Национальный парк «Русская Арктика» оставляет все это для будущих туристов.


Подготовила
Инесса ЮШКОВСКАЯ